Главная
Регистрация
Вход
Понедельник
25.09.2017
03:43
Приветствую Вас Гость | RSS
Записки Птеродактиля
Сайт Ирины Гавришевой

Меню сайта

Категории
Мысли вслух [63]
Размышления о жизни и вещах, происходящих в ней.
О людях [31]
Записки птеродактиля о людях, а чаще всего больше чем просто людях, встретившихся на пути.
Мои дети [14]
Записки и прочее о моих подопечных
Родом из детства [24]
Детские воспоминания
Птеродактиль - путешественник [13]
Путевые заметки
Разное [10]
Мое - всякое и разное
Не мое [23]
Интересные статьи, притчи и т. д.
Пресса [29]
Статьи и сюжеты обо мне или со мной в СМИ

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Реклама

Форма входа


Поиск

 Каталог статей 
Главная » Статьи » Родом из детства

Первая любовь
- Мама, кто там лежит во второй палате? Я много раз видела, как оттуда выходит женщина, но ни разу не видела ее ребенка.
- Там лежит мальчик, Виталик. Он на год старше тебя – ответила моя мама – у него лейкоз, состояние очень тяжелое. По этому он и не выходит.
- Ему же там, наверное, скучно? Все один и один. Может, я могла бы к нему в гости ходить, в игры играть?

- Хорошо, я узнаю.

В тот же вечер я переступила порог палаты, где лежал Виталик, держа под мышкой несколько настольных игр.

- Привет, я Ира.
- Привет… - голос был совершенно равнодушный – я Виталик – он смотрел сквозь меня и молчал.

- Я игры принесла, выбирай, в какую будем играть? – Виталик равнодушно пожал плечами…

Мы сидели, переставляли фишки на игровом поле, а я все присматривалась к нему. Совершенно бледное лицо, характерные "преднизолоновые" щеки. И очень грустные голубые глаза. Глаза, которые всегда смотрели сквозь предметы… Виталик мало разговаривал. Если я что-то спрашивала, односложно отвечал и снова замолкал. Он был очень раздражительным. Особенно когда речь заходила о будущем. 

Он знал, что особого будущего у него нету. Миелолейкоз. 3 месяца лечения от бронхитов, ревматизма и т. д. Когда его положили в это отделение, он уже не мог ходить сам. Анализы, обследования показали, что лечить его химиоперпаратами нельзя – сердце ели работало. Он лежал уже 2 месяца и просто ждал смерти. Врачи ходили и разводили руками. Его мама панически боялась говорить ему о диагнозе и тешила себя надеждой, что Виталик его (диагноз) не знает. А он знал все и понимал все.

Как-то мы сидели с ним, и я сказала: "Вот закончим тут лечение и встретимся, погуляем по городу". Впервые за неделю, что мы были знакомы, в его глазах вспыхнул какой-то огонек. Он приподнялся на локтях и резко швырнул игровые фишки в сторону: "Неужели ты до сих пор не понимаешь, что я отсюда уже не выйду?! Я смертник!!! Мне жить-то осталось считанные недели, а может и дни!". Он кричал это, глядя мне в глаза, что тоже было впервые за время нашего знакомства. Виталик крикнул это, а потом закрыл руками лицо, и я услышала как он всхлипывает. Он был прав, я тогда еще не понимала всю тяжесть его состояния. Стараясь загладить свою вину, я осторожно прикоснулась к его руке "Виталик, прости меня!". А он повернулся ко мне и сказал: "Это ты меня прости" и улыбнулся. Впервые за неделю улыбнулся.

Мы проводили с ним много времени. Иногда мы разговаривали о всяких несущественных вещах, иногда молча играли. А я ощущала все большую и большую привязанность к этому бледному и равнодушному мальчику. Вечерами я молила Бог об одном – сохранить жизнь Виталика. И через две недели случилось чудо – контрольная пункция показала отсутствие бластных клеток. Виталик был здоров! Ему прокапали всего три флакона химии, а один из самых упорных видов лейкоза – миелолейкоз отступил. В тот вечер, когда мы узнали результаты анализов, мы с ним вместе сидели в палате и смеялись. А потом он обнял меня за плечи и сказал: "Помнишь, как ты говорила – закончим лечение и еще погуляем по городу? Я думаю, скоро мы сможем это сделать". Виталик ожил, и физически, и психологически. Ему начали стандартное лечение.

Вскоре я выписалась. Уехала на обследование в Киев. И туда папа передал мне письмо от Виталика. Теплое, нежное письмо. Он писал, как скучает по мне, как ждет моего возвращения. Приглашал меня погостить у него. Я отвечала такими же теплыми письмами. Между нами возникли какие-то детские и романтичные чувства, похожие на любовь. Я с замиранием сердца ждала от Виталика писем, он рисовал в своих письмах сердечки…

Постепенно его письма стали какими-то сумбурными. Он писал много, особенно о своих чувствах, но почти ничего не говорил о своем состоянии. Я в то же время потеряла возможность самостоятельно ходить. Долго не решалась написать об этом Виталику… Вдруг он не сможет любить меня такой? Когда же скрывать это стало невозможным, с замиранием сердца призналась ему, какая я теперь… В ответ получила очень нежное письмо, где он говорил, что моя коляска не имеет значения, что все у нас будет хорошо. Мы строили по детски наивные планы. Но я чувствовала, что он чего-то не договаривает. Но закрывала на это глаза… Я не хотела полной открытости… я боялась ее… ведь тогда я должна была рассказать о том, что умираю… Я не хотела, что бы он знал…

А потом, через год после нашего знакомства, в марте 1999 года мне пришло от Виталика очень странное письмо. В нем было много теплоты и нежности, а еще какая-то грусть. И много-много недосказанного. Я в то время была уже в крайне тяжелом состоянии. Я была уверена, что доживаю последние месяцы. Я ответила Виталику таким же недосказанным письмом и легла в больницу. 

…Мое сердце остановилось через 3 дня после того, как остановилось сердце Виталика. Меня реанимировали, спасли. Его нет… это было уже невозможно, лейкоз разрушил его сердце окончательно. Моя мама долго не решалась сказать мне о смерти моего друга, о гибели моей первой любви. Я поняла это сама, когда за 2 месяца не получила ни одного письма от Виталика. Я поняла это, но признаться себе в этом просто не могла. Я все еще надеялась… Как-то я сказала маме: "Нужно написать Виталику еще раз. Может быть он не получил предыдущих писем" и увидела на глазах мамы слезы. Я подняла взгляд, в котором был один единственный вопрос, и мама кивнула. "Давно?" – все, что могла спросить я. Мама снова кивнула и сказала: "Прости что я тебе не сказала.". Я простила… простила и маму, за то, что скрыла от меня… и Виталика, за то, что он меня покинул… и саму себя за то, что осталась жить…

У меня не осталось даже фотографии Виталика. Он мечтал подарить мне фото, где он будет с волосами. Мы с ним вместе ждали того момента, когда выпавшие после химии волосы отрастут. Увы, мы так и не дождались этого… на память о моей первой любви у меня осталась только стопка писем, изрисованных сердечками…




Категория: Родом из детства | Добавил: Irinka (21.10.2006) | Автор: Ирина Гавришева
Просмотров: 1735 | Теги: из прошлого..., помню... | Рейтинг: 5.0/4
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Банеры

Тэги
LQTS (1)

Наполнение и администрирование - Ирина Гавришева
Перепечатка материала только с разрешения автора (контакты)